После аварии с участием Адама Кадырова и новых сообщений об отказе почек у Рамзана Кадырова, тема преемственности власти в республике вновь вышла на первый план. Мы поговорили с главным редактором «Новой газеты Европа» Кириллом Мартыновым о том, как клан готовится к возможному транзиту власти и примет ли его предложения Кремль .
— Что на самом деле происходит со здоровьем Рамзана Кадырова?
— Если опираться на данные «Новой газеты Европа», ещё в 2024 году мы писали о его диагнозе — некроз поджелудочной железы. Всё дальнейшее в целом укладывается именно в эту картину.
Есть две параллельные линии. Первая — постоянные попытки стабилизировать его состояние. По словам источников, Кадыров не слишком соблюдает рекомендации врачей: он хочет сохранять образ «джигита», продолжает активно жить и регулярно записывает видео, демонстрируя, что с ним якобы всё в порядке. Таких роликов становится всё больше, и выглядят они всё более странно — например, когда он за рулём показывает, что не в больнице и «всё хорошо».
Вторая линия — подготовка к возможному уходу Кадырова с поста. Мы видим пиар-кампанию вокруг младшего сына Адама и новые назначения старшего сына Ахмеда. Кроме того, в прошлом году родственники Кадырова активно переписывали на себя собственность, которой раньше владели де-факто. Подготовка идёт и в юридической плоскости.
Если говорить о медицине, основная проблема — именно поджелудочная железа. Почечная недостаточность, о которой сообщали украинские спецслужбы, — это осложнение. Для нас это не новость: Кадыров довольно давно находится на диализе, потому что почки не работают самостоятельно.
В таком состоянии можно жить достаточно долго, особенно если соблюдать предписания врачей. Поэтому ожидать его скорой смерти не приходится. Но очевидно, что он сильно ослабевает. Этим уже интересуются разные игроки — российские силовые структуры и возможные конкуренты внутри Чечни.
Чечня — крайне привлекательный актив с учётом масштабов бюджетных вливаний. Многие хотели бы контролировать эти потоки. Судя по всему, стратегия клана — делать вид, что ничего не происходит, продолжать публичные демонстрации «нормального» состояния и тянуть время, пока подрастёт наследник. Пока основной акцент делается на Адама, но он ещё слишком молод — ему только исполнилось 18 лет. Поэтому возможен вариант с регентом — старшим сыном, уже назначенным вице-премьером Чеченской республики.
— Речь идёт о старшем сыне — Ахмате, которого уже показывали рядом с Путиным как возможного преемника, тогда как Адам остаётся скорее медийной фигурой?
— Я так понимаю, что Адам считается более перспективным и более любимым сыном Рамзана, а Ахмат — просто старший. Поэтому именно его можно уже выдвигать и показывать в официальных должностях. Судя по всему, они должны работать в тандеме — у нас такое странное возвращение «тандема» в чеченском исполнении.
Вся эта история с тем, что дети Кадырова постоянно встречаются с Путиным, — очевидная отсылка к событиям начала нулевых, когда самого Рамзана при определённых обстоятельствах представили Путину в спортивном костюме. Это демонстрация того, что клан Кадыровых фактически не подчиняется законам Российской Федерации.
У них есть прямой персональный контракт с Путиным. И даже если Рамзан постепенно выйдет из строя, в этой логике ничего принципиально не изменится — просто появится следующий Кадыров. Такая маленькая «Северная Корея» на Северном Кавказе, где передача власти происходит по наследству и оформляется в рамках личной унии между Путиным и кем-то из клана Кадыровых.
— Почему Кадыров постоянно лечится в ОАЭ — он не доверяет российской медицине?
— У Кадырова есть лечащие врачи и в Грозном, и в Москве. Но при этом он регулярно выезжает в третью страну — в Эмираты. Для любого диктатора это типичная логика: постоянное беспокойство, нет ли вокруг него «врачей-убийц», не ухудшает ли кто-то намеренно его состояние.
В ситуации медленного угасания в довольно молодом возрасте — ему ещё нет 50 — уровень подозрительности резко возрастает. Тем более что состояние его здоровья давно перестало быть тайной. Это означает, что в окружении Кадырова есть утечки, а значит — потенциально и люди, которым он не доверяет. В том числе среди врачей.
Поэтому он, вероятно, старается перестраховаться и держать сразу несколько медицинских команд — в разных странах, в разных системах, чтобы ни одна группа не обладала полным контролем.
Эта подозрительность усугубляется ещё и тем, что Кадыров, по нашим данным, не живёт так, как ему предписывают врачи. Он игнорирует ограничения, продолжает привычный образ жизни. Возможно, он рассчитывает, что где-то — в Эмиратах — найдётся врач, который скажет: «Всё скоро пройдёт, ничего менять не нужно». Но, судя по диагнозу, вряд ли такое чудо возможно.
— Может ли Кремль воспользоваться ослаблением клана Кадырова и поставить в Чечне «московского» управленца — более подконтрольного и послушного?
— Кадыровский режим изначально был выстроен так, чтобы никаких конкурентов для клана просто не оставалось. Все выходцы из Чечни, живущие в России, имеющие бизнес, ресурсы или статус, так или иначе встроены в систему Кадырова. Это было сделано сознательно — чтобы власть не могла быть передана никому извне.
В этом смысле параллель с Северной Кореей и династией Кимов довольно точная. При этом сейчас действительно существует группа российских силовиков, которые считают, что этот «балаган» пора прикрывать и превращать Чечню хотя бы в условный Дагестан — сложный регион, но полностью встроенный в общую силовую вертикаль. Они хотели бы воспользоваться моментом, чтобы отодвинуть кадыровский клан и взять территорию под прямой контроль.
У этой мотивации есть и элемент реванша. В российских спецслужбах и армии довольно распространено желание «поквитаться» с кадыровцами за чеченские войны. Это рессентимент, который никуда не делся и время от времени выходит наружу — в том числе в риторике окружения Пригожина во время мятежа.
Но в итоге всё упрётся в решение Путина. А его типичная тактика — не вмешиваться, если ситуация не требует немедленного реагирования. Сейчас у него другие приоритеты: война, внешняя политика, отношения с Трампом. На Чечню у него, по сути, не остаётся политической воли.
Поэтому любые предложения силовиков о «взятии Чечни под контроль», скорее всего, натолкнутся на путинскую инерцию. Есть некий Кадыров — не так важно, как его зовут, — который клянётся в лояльности и обещает стабильность в обмен на деньги. И Путин, скорее всего, предпочтёт поверить в эту конструкцию, чем разбираться с новым кризисом на Северном Кавказе.
Ставка клана сейчас именно на это: заменить Рамзана на «младшего Кадырова» и убедить Кремль, что ничего принципиально не изменится. Вероятно, кадыровцам действительно дадут продолжить управлять республикой.
Но проблема в том, что общая ситуация в стране становится всё более кризисной. Попытка сохранить ту же модель власти уже без Рамзана может привести к непредсказуемым последствиям — с учётом социальной напряжённости, активности чеченской политической эмиграции и откровенной ненависти части российских силовиков к кадыровской системе, её привилегиям, дворцам и особому статусу.
О закате самого могущественного и жестокого клана на Северном Кавказе — смотрите в новом выпуске программы «Можем объяснить».