Аббас Галлямов*
На днях Iran International рассказал, что большую часть убийств в ходе подавления недавних протестов осуществляли не местные силовики, а срочно завезённые в страну боевики проиранских шиитских группировок — в частности тех, что оперируют сейчас в Ираке. Ранее они использовались для поддержки режима Асада в Сирии и ведения боевых действий против ИГИЛ. Основную массу бойцов этих групп составляют арабы, а также представители разных исповедующих шиизм племён, проживающих в Афганистане и Пакистане. Из местных в людей стреляли в основном представители «Кудс» — подразделения КСИР, ответственного за зарубежные операции, — например, в Ливане, Сирии, Йемене, Ираке и т.д. — то есть, тоже люди, годами живущие за границей и максимально от иранских реалий оторванные. Похоже, что своим силовикам аятоллы уже не доверяют — ни полиции, ни армии.
Если правда, что указанный процесс организовал Али Лариджани (напомню, что именно об этом написал Iranwire), это значит не только то, что он буквально спас режим, но и то, что никого более умелого и способного мобилизовать необходимые для успеха ресурсы в стране сейчас нет.
Али и сам обладает большим боевым опытом. В 80-е, во время ирано-иракской войны он дослужился до замкомандующего КСИР. И в этом смысле, кстати, у него — на пару с его братом Садеком — есть уникальное конкурентное преимущество: возможность организовать смычку между двумя ключевыми элементами системы — духовенством (напомню, что Садек — выходец из этой среды и сейчас преподаёт в семинарии в священном для шиитов городе Куме; кроме того их отец был великим аятоллой) и КСИР (повторюсь, Али был в свое время одним из руководителей Корпуса).
Возможность выстроить более-менее рабочую связку между муллами и КСИР — фактор чрезвычайной важности. Исторически там не всё так гладко. Дело в том, что избранный после смерти основателя Исламской республики Верховным лидером имам Хаменеи не обладал титулом марджа (высшая духовная квалификация), как того требовала Конституция, и не был слишком уж авторитетным богословом. Для его избрания пришлось даже срочно смягчать квалификационные требования к лидеру, внося соответствующие изменения в конституцию. Понимая, что в глазах клира он фигура не самая авторитетная, Хаменеи постепенно начал повышать роль в делах страны представителей силовой корпорации. Та мощная структура КСИР, взявшая под свой контроль буквально всё и чем-то в этом смысле напоминающая сталинское НКВД, которая существует в настоящий момент, — это продукт деятельности именно Хаменеи. В рядах духовенства, остающегося опорой режима и обладающего собственной мобилизационной базой в виде системы мечетей и института пятничной проповеди, многие недовольны чрезмерным усилением КСИР. Обострившись, это противоречие способно убить и без того страшно ослабленную систему. Клан Лариджани, одним своим крылом уходящий в клир, а другим в КСИР, представляется на данный момент оптимальным механизмом, способным обеспечить их стыковку. Надо понимать, что транзит будет очень сложным и для него понадобится мобилизация всех сил режима. Конфликтов и противоречий в этот момент быть не должно.
* * *
В общем, если слухи о том, что подавлением протестов заправлял именно Лариджани, соответствуют действительности, я не исключаю, что информация об этом могла стать немаловажным фактором, повлиявшим на решение Трампа не вмешиваться в ситуацию. При прочих равных — то есть, с учётом большого количества других факторов риска и поводов для сомнения (ответные удары Ирана, риски затяжной войны, просьбы союзников по региону, вероятность того, что удары приведут к «сплочению вокруг флага» и т.д.) — этот фактор мог оказаться соломинкой, ломающей хребет верблюду. Американцы не могут не учитывать предстоящий уход Хаменеи и транзит, не могут не размышлять о том, кто придет вместо него.
Думаю, Лариджани — в силу своего прагматизма и готовности договариваться — может восприниматься ими как неплохой вариант, особенно на фоне рисков, связанных с возможным приходом к власти кого-нибудь из фанатиков-хардлайнеров. Возможно поняв, что подавление протеста помогает проложить дорогу кому-то из более-менее приемлемых вариантов (Лариджани) — и с учётом отсутствия уверенности, что вмешательство вообще принесет больше пользы, чем вреда, — американцы решили не вмешиваться.
Лариджани иногда называют «иранским Дэн Сяопином» — в том смысле, что он, конечно, тоже предан официальной идеологии, но гораздо более прагматичен, чем его предшественник. Приход Дэна после Мао, как известно, оказался благом. Приход Лариджани после Хаменеи имеет шансы оказаться таковым же.
Продолжая параллель с Дэн Сяопином, можно сравнить подавление нынешнего иранского восстания с событиями на площади Таньянмэнь. Тогда Дэн утопил надежды на демократизацию страны в крови, но при этом он не остановил либеральные экономические реформы, которые в конце концов значительно смягчили режим.
Реноме Лариджани позволяет представить его произносящим знаменитую фразу Дэна «не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей». Он относится к идеологии с уважением, но без особого пиетета. Она для него скорее инструмент властвования, чем священная корова, не подлежащая критическому осмыслению.
* * *
Согласно данным Iranwire, сейчас именно Лариджани занимается организацией взаимоотношений с Западом и вливает в кампанию по работе с тамошним общественным мнением большие деньги. Говорят, что готовится большая группа западных лидеров общественного мнения, которая скоро приедет в Иран и будет оттуда рассказывать про «террористов» и «агентов Моссада», которые «устроили беспорядки». Не знаю, случится это или нет, но если Лариджани действительно этим занимается, если он отвечает не только за силовую составляющую, но и за дипломатию, — значит, его шансы оказываются ещё выше.
*автор признан Минюстом РФ иностранным агентом.