После заключения перемирия между США и Ираном цены на нефть резко падают, а взаимные удары прекратились. Стороны по-разному трактуют достигнутый компромисс. О том, для чего Трампу могло понадобиться это перемирие и как оно отразится на власти в самом Иране, мы поговорили с живущим в Израиле политологом Аббасом Галлямовым*
— Многие комментаторы спешат радоваться «победе Ирана». А вы как бы охарактеризовали это соглашение?
— О победе говорить, конечно, не приходится. Я воспринимаю это перемирие как тактический прием, с помощью которого Трамп, во-первых, пытается ослабить давление на самого себя с точки зрения цен на нефть, европейского и американского общественного мнения. И другая составляющая, не менее важная, а может даже более важная, связана с иранской внутренней политикой. Есть политический кризис, безусловно, но он пока все-таки не привел к развалу системы.
— Почему этого не произошло?
— Они мобилизовались. Они впали в состояние ажитации, такой деревенский махач, когда дерутся, не думая ни о чем, просто руками машут. Чтобы в этой ситуации рассчитывать на то, что они поведут себя так, как надо — надо и демобилизовать его. Это как в боксе. Хороший боксер раздергивает противника. То есть надо стимулировать его быстро мобилизоваться, демобилизоваться. Обозначаешь атаку, он еще не успел мобилизоваться, ты тут же отыгрываешь ее назад, он снова демобилизуется, ты в этот момент его снова мобилизуешь. В конце концов, он раздергивается и утрачивает ощущение психологического контроля, а потом физически истощается. Ну, собственно говоря, хороший боксер так и выигрывает поединок. И в этом смысле их мобилизовали, и можно еще долго их утюжить, они все равно будут в этом состоянии. Давайте их демобилизуем. У них же все предпосылки к внутреннему кризису есть. Новый рахбар (верховный лидер) — его никто не видел и непонятно, дееспособен он или нет. От его имени действует верхушка КСИР. Пезешкиан, президент, аятолла Арафи (один из наиболее влиятельных представителей духовенства), выражали недовольство. Об этом сообщалось в оппозиционных СМИ, и это не опровергалось — а если бы это было неправда, конечно бы опровергли. И они обращались к руководству КСИР — где рахбар? Покажите нам хотя бы его! И Арафи сказал, что если он не дееспособен, так власть должна вернуться к этому нашему триумвирату. Пезешкиан говорит, верните исполнительную власть. А КСИР говорит — нет.
Но теперь ситуация поменялась. Раньше вы нам не показывали рахбара, потому что стреляют, вопрос безопасности, его жизнь бесценна. Все, перемирие, не стреляют, покажите! Можно градус безопасности уже снизить. И что тут КСИР возразить? Объективные предпосылки к росту противоречия, они сейчас появились. В новых условиях, в условиях демобилизации, в условиях отсутствия стрельбы.
Появилась возможность вернуть в повестку экономику. Пезешкиан пытался во время стрельбы говорить, что еще месяц — и экономика просто вся рухнет. Но кто его во время стрельбы услышит?
Когда говорят пушки, музы молчат. А вот сейчас как раз об экономике говорить можно. У вас же ваши же КСИРовцы не получают зарплату уже. Потому что банк рухнул уже, фактически на боку лежит банк, который проводил платежи.
— И к чему это противоречие может привести?
Если сейчас умеренные сумеют сколотить достаточно влиятельную коалицию, которая поставит вопрос о новом рахбаре и перетащит власть назад, вернет ее гражданским политикам, которые должны управлять страной — удастся сделать то, что было невозможно во время войны. В этой ситуации появляется шанс на то, что проявятся те кризисные явления, которые уже были, но не могли реализоваться в условиях обострения войны, когда все мобилизовались, сплотились вокруг флага. В новых условиях демобилизации все это выйдет наружу.
Политическая наука давно знает, что самое опасное время с точки зрения переворота не во время боевых действий — а после. Во время сплочения переворота не происходит. А переворот происходит в течение года после окончания войны. Сейчас в этом направлении появилась возможность двинуться. Они уже начали конфликтовать между собой, кто будет вести переговоры. Сначала было объявлено, что Галибаф. Но СМИ, связанные с КСИР, тут же бросились опровергать. Доказывая, что нет, не Галибаф. Он, видимо, представляется КСИР слишком прагматичным.
— То есть можно сказать, что в стране складываются двоевластие?
Не совсем двоевластие. Потому что реальной власти у умеренных сейчас нет. Ее всю забрал КСИР. Но сейчас появились предпосылки это двоевластие создать. Чтобы часть власти у КСИР отобрать. И чтобы она вернулась либо к временному совету, либо к президенту. Но в любом случае к гражданским политикам.
— Но есть еще вопрос Ормузского пролива. Если КСИР настоят, как они требовали, чтобы взималась плата за проход кораблей. Получится большая финансовая и политическая выгода для КСИР?
— Это, конечно, будет успех. Но я не уверен, что это будет game changer. Деньгами же еще надо уметь распорядиться. Они же их просто так же и разворуют. И у них система не функционирует. После какого-то момента, когда распад уже пересек какую-то определенную черту, деньги уже систему не спасут. Ну так же, как самое лучшее лекарство, способное вылечить рак на первой стадии — тебе не поможет уже, когда четвертая стадия. Поэтому, да, это будет успех КСИР. Но сказать, что это абсолютная победа, — это преувеличение.
— К тому же мы не знаем, многие ли согласятся платить за это?
— Конечно, еще масса если. Как Трамп себя поведет в этой ситуации? То есть Трамп как раз может разозлиться на них так, чтобы после этого любой повод использовать для того, чтобы начать снова их бомбить.
— Комментаторы-прогрессисты настаивают, что Трамп проиграл.
— Можно так проинтерпретировать. Но точно так же возможно, что это тактический перерыв. Изменение стратегии, которое связано с нежеланием расшибать лоб. Как говорят китайцы — зачем карабкаться в горы, когда есть ущелье? Вот, если мы нашли более эффективный способ добиться стоящих перед нами целей, так почему бы этим не воспользоваться?
*автор признан Минюстом РФ иностранным агентом.