Владимир Соловьев пригласил Викторию Боню в эфир своей программы «Полный контакт» 28 апреля, чтобы напрямую разрешить конфликт между ними. Разговор длился 40 минут, в течение которых ведущий сделал как минимум восемь фейковых или основанных на искажении фактов утверждений. Разбираем их подробно.
1. Большое количество женщин в эфирах
Соловьев отвергает обвинения в собственной мизогинии, утверждая, что в его эфирах много женщин. Это ложь: эфиры «Вечера с Соловьевым» — это преимущественно мужской клуб. Постоянных гостей-женщин в главной программе Соловьева немного: это Маргарита Симоньян, Мария Захарова, депутат Госдумы Марина Ким, а также эксперт Елена Супонина. На канале «Соловьев Лайв» работают 50 ведущих, из которых женщин всего три: Ксения Мишонова, Анастасия Кашеварова и Кристина Бусарова.
2. «70% женоненавистников — женщины»
Соловьев не приводит никаких источников этой цифры. Судя по всему, она взята произвольно. Женщины действительно могут быть мизогинными, однако статистических данных, подтверждающих именно «70%», нет. Согласно соцсопросу Ipsos 2019 года, 69% американских женщин не идентифицируют себя как феминистки, но не быть феминисткой не означает ненавидеть женщин. Логика Соловьева — это способ переноса ответственности: даже если допустить, что часть женщин мизогинны, это никак не оправдывает его собственные женоненавистнические высказывания. В том числе в адрес Бони, за которые он извинился в этом эфире.
3. «Путина в России любят, а не боятся»
Для подтверждения этой мысли Соловьев приводит встречи Путина с простыми россиянами. Однако известно, что такие «выходы царя в народ» тщательно спланированы, и случайных людей на них не пускают. Часто в них участвуют переодетые охранники или активисты провластных движений. Именно поэтому на таких встречах с Путиным из раза в раз присутствуют одни и те же люди. Такие мероприятия нужны для создания картинки и не являются доказательствами отношения народа к президенту.
4. «Meta делала все, чтобы убивали русского солдата»
Этой фразой Соловьев обосновывает запрет Instagram и Facebook в России. Формальной причиной запрета является ослабление запрета на язык ненависти в соцсетях, принадлежащих Meta, в начале войны: тогда пользователям соцсетей из Восточной Европы, включая Россию, и стран Южного Кавказа разрешили желать смерти «российским захватчикам» (но не российским гражданским лицам). Но это не дает никаких оснований утверждать, что компания «делает все» ради убийств. Более того, российские официальные структуры, например, Россотрудничество, продолжают вести страницы в Facebook, а рекламные алгоритмы Meta мешали продвижению украинских документальных фильмов и «Господина Никто против Путина». Те же самые алгоритмы никак не противодействуют антиукраинской риторике в Instagram. Картина сложнее, чем ее подает Соловьев, и точно не сводится к целенаправленной поддержке «убийств русских солдат».
5. Западные СМИ не пишут о Дагестане
«Ни одно западное издание не подняло эти темы», утверждает Соловьев, когда Боня говорила про то, что пострадавшие от наводнений жители Дагестана не получили компенсации за свои дома. Это передергивание: западные издания писали про наводнения (Reuters, Radio Free Europe). Поднимать тему компенсаций они и не должны: контроль за действиями властей, призывы к ним выполнять свои обязательства являются задачами журналистов внутри, а не за пределами, страны.
6. «Укронацисты ударили про Туапсе»
В ответ на слова Бони о том, что самая обсуждаемая тема в Instagram – нефтяной дождь в Туапсе, Соловьев утверждает, что проблемой являются удары «укронацистов» по НПЗ в черноморском городе. Формулировка «укронацисты» является пропагандистским ярлыком, основанном на фейковом нарративе о том, что у Украины нет полноценного государства, а значит и армии. Поэтому с РФ якобы воюют некие «нацисты» и «боевики», а не солдаты регулярных войск. Также Соловьев никак не комментирует то, что экологическая обстановка в Туапсе не освещается на главных федеральных каналах.
7. «Россия первая победила мизогинию»
Ближе к концу эфира Соловьев возвращается к обсуждению феминизма. Что он имеет в виду под «победой над мизогинной повесткой», неясно. Факты указывают на обратное: в России фактически декриминализировано домашнее насилие, происходит систематическое ограничение возможности сделать аборт.
В дополнение к своему тезису Соловьев утверждает, что в России есть «женщина-министр». На самом деле их две, Оксана Лут и Ольга Любимова, из 21 министра. То есть женщины составляют 9.5% правительства: согласно отчету ООН, это ставит в Россию на 152-е место в мире из 193 стран. Ситуация с представительством женщин в правительстве лучше во многих африканских и ближневосточных странах, традиционно считающихся консервативными, например, в Габоне (35.7%), Бурунди (30.8%) и Ливане (22.7%).
8. Высказывания итальянских политиков
Отвечая на просьбу Бони извиниться за оскорбления Джорджи Мелони, Соловьев ответил, что итальянские политики якобы называли Путина «хуже, чем животное», «кровавым палачом» и «террористом». Мы не смогли подтвердить две последних формулировки, а фраза «хуже животного» искажена. Ее автор – бывший в 2022 году министром иностранных дел Луиджи Ди Майо. Он заявил, что он любит животных, и между президентом России и любым животным «существует пропасть, и жесток [atroce] из них именно Путин». При этом его собственные высказывания в адрес Мелони носят личный и гендерный характер («тварь», «шлюха»), что принципиально отличается от политической критики.