Российское телевидение не транслировало Евровидение, от участие в котором РФ отстранили после начала вторжения в Украину. Но россиянам не дают забыть о песенном конкурсе: политики и пропаганда освещают его итоги и ищут в них «русский след». Разбираем мифы, манипуляции и фейки Кремля про главный музыкальный смотр континента.
Глава Евровидения Мартин Грин зявил, что Москва «теоретически» может быть допущена к конкурсу, даже если война в Украине продолжится. Отметив, что никаких дискуссий по этому поводу не ведется, Грин назвал главную причину отстранения России: российские вещательные компании являются «рупором правительства», в то время как израильская телекомпания KAN является независимой от государства (поэтому Израиль не отстранили вопреки требованиям нескольких стран).
Небинарность назвали монструозностью
В ответ на это в России заявили, что Москва якобы сама не хочет возвращаться на Евровидение и «соревноваться с нелюдями». Член комитета СФ по науке, культуре и образованию Айрат Гибатдинов сказал в разговоре с ТАСС: «Вспоминая выступления с демоническими образами, мужчинами в женских образах, артистами, которые позиционируют себя бесполыми монстрами, и прочими попытками шокировать публику любой ценой, можно сразу сказать, что нам такой конкурс не нужен. С такими нелюдями даже соревноваться не следует».
Кто такие «бесполые монстры», Гибатдинов не пояснил. Возможно, он имеет в виду Nemo, небинарную персону, чьи местоимения – «они», «их». Nemo – победитель Евровидения 2024 года. Небинарность не означает «бесполость». Речь идет о гендерной идентичности, то есть о том, как человек воспринимает себя и хочет быть представлен в обществе. Это давно существующий социальный феномен, а не «монструозность».
Гибатдинов «не заметил», что в Евровидении есть место и для более традиционных номеров: так, сербская песня 2024 года посвящена цветку рамонда, символу памяти сербского народа о Первой мировой войне. Выступление латвийской группы Tautumeitas в конкурсе 2025 года опирается на фольклор и традиционную эстетику, делая народную культуру актуальной в современном мире. Хорватская песня в этом году посвящена истории хорватских женщин, сохранявших свою христианскую идентичность во времена османского владычества.
Но в традициях конкурса — и новые течения, и Россия на них откликалась. Достаточно вспомнить российскую группу ТАТУ, изображавшую лесбиянок на сцене Евровидения, чьи композиции стали гимнами квир-людей по всему миру, или феминистскую песню Манижи, представлявшей Россию в 2021 году. В прошлом году на Интервидении, российском аналоге конкурса, победил вьетнамский исполнитель Дук Фык, главный хит которого — песня «Больше, чем любовь», в клипе на которую рассказывается история любви двух мужчин.
«Сатанинские» критерии
Еще одна претензия прозвучала из МИД РФ. Комментируя заявление Грина, Сергей Лавров назвал критерии отбора участников конкурса «сатанинскими». «Я хочу сразу сказать — мы не потянем критерии, которые сейчас определяют участников «Евровидения» и которые по-настоящему являются критериями откровенного сатанизма. Не потянем мы, честное слово», — заявил Лавров.
На самом деле никаких сложных критериев нет, тем более сатанинских. Согласно правилам конкурса, в Евровидении могут участвовать телекомпании, являющиеся членами Европейского вещательного союза (по одной от страны); вещание этих компаний не должно находиться под прямым контролем государства. Если компания соответствует этим критериям, то она сама выбирает представителей; на номера существуют преимущественно формальные ограничения (не больше трех минут, не больше шести человек на сцене, песня должна быть новой). Существуют ограничения на содержание песен: они не должны нести идеологические или политические комментарии, а также содержать оскорления и рекламу. Эти ограничения никогда не применялись к России до 2022 года. При этом Европейский вещательный союз дисквалифицировал грузинский номер We Don’t Wanna Put In в 2009 из-за того, что «put in» и «Putin» — омонимы, и месседж может считываться как политическое заявление «Мы не хотим Путина».
Публичная позиция Лаврова и Гибатдинова контрастирует с инсайдами о том, что Кремль разрабатывает стратегию возвращения России на сцену Евровидения, и попытками Москвы вернуться на международные культурные и спортивные площадки, такие как Олимпиада и Венецианская Биеннале.
Русский след в победе
Несмотря на декларативные заявления о том, что Россия не собирается возвращаться на Евровидение, российские медиа ищут в конкурсе «русский след». «Царьград», а вслед за ним и другие российские медиа (Ura.ru, «Известия») ищут его, чтобы доказать, что «борьба с влиянием русской культуры у Европы не выходит».
Так, EADaily утверждает, что финские исполнители Линда Лампениус и Пете Паркконен «украли» номер Димы Билана «Believe» (общего в них — наличие скрипки на сцене), а Царьград» говорит, что победный номер Болгарии «буквально наш».
Заявление о «русском следе» в победном номер болгарской певицы Дары под названием «Bangaranga» строится на трех утверждениях. Первое — участие Дары в «русском конкурсе» «Голос». Она действительно участвовала в конкурсе «Голос», но в Болгарии; сама франшиза The Voice — голландская идея и к России отношения не имеет. Данных о том, что Дара когда-то принимала участие в российской франшизе «Голоса», нет. Второе — заявление Филиппа Киркорова о том, что к нему обратилось болгарское телевидение за помощью, и именно он связал Дару и режиссера Фредрика Ридмана. Ни болгарское телевидение, ни Дара, ни Ридман это не подтверждали — на данный момент это лишь слова Киркорова.
Третье — утверждение, что в подготовке номера принимали участие россияне Андрей Коновлёве и Глеб Елесин. Но в Instagram-постах самой Дары и проектного менеджера выступления Илиаса Кокотоса, в которых отмечены профили участников команды номера, нет ссылок на профили Киркорова, Коновлева и Елесина.