Аббас Галлямов*
Путину словно бы мало проблем на западных границах страны: он поехал напрягать ситуацию на Востоке. То, что российский президент делал на Курилах, иначе как провокацией в отношении Японии не назовёшь.
Нежелание главы государства снижать градус противостояния с окружающим миром и стремительное движение экономики России в направлении коллапса создали принципиально новую — невиданную ранее — ситуацию, когда отечественные элиты уже не могут доверить Путину выбор курса, которым должна идти страна. Он явно ставит свои эмоции выше интересов системы.
Проблема для российского истеблишмента заключается уже не в том, нравится ему Путин или нет. Вопрос в другом: можно ли по-прежнему позволять одному человеку принимать единоличные решения, если он предпринимает шаги, чреватые крушением всей властной конструкции?
Раньше путинская монополия на власть обеспечивала элитам стабильность. Теперь она превращается в главный источник рисков.
От персоналистской автократии системе надо двигаться в направлении коллективного руководства. В качестве примера можно взять Китай. Это не сложно — в рядах российских «патриотов» вообще принято восхищаться восточным соседом и держать его за образец. Особенностью же китайской модели, как известно, является фактически однопартийный режим, отсутствие прямых выборов высшего руководства и коллегиальность. Последняя, правда, при Си Цзиньпине подвергается серьёзной эрозии, но именно потому и ведёт к снижению качества управления, росту репрессивности и нарастанию числа экономических проблем — то есть, делает преимущества коллективизма ещё более очевидными.
Собственно, китайское коллективное руководство как раз и возникло, чтобы вышеописанных проблем избегать. После смерти Мао его преемники пришли к выводу, что стране больше нельзя зависеть от психического и физического состояния одного человека. Дэн Сяопин видел источник катастроф «Большого скачка» и «Культурной революции» не только в личности Мао, но в самой идее чрезмерной концентрации власти. Поэтому систему начали перестраивать так, чтобы первое лицо оставалось первым — но перестало быть единственным. Именно этот отход от персонализма в направлении коллегиальности позволил запустить маховик роста, превратившего Китай из отсталого нищего чучела, каким он был при Мао, в то, что мы видим сегодня.
В рамках курса на «укрепление единства страны» российские власти могли бы объявить о слиянии всех «патриотических партий» в единую общенациональную партийную организацию и создании её политбюро — официального, а не теневого, как сейчас.
Другим членам этой структуры надо будет попытаться уравновесить Путина. Конечно, он останется первым среди равных, но должен перестать быть единственным беспрекословным хозяином страны. Принципиальные решения должны приниматься коллективно - буквально через официальное голосование всех членов. Пусть у Путина будет два голоса вместо одного, но и у остальных голоса должны быть.
Глава государства не справился с единоличным управлением, остальные должны подставить ему свои плечи. Мне кажется, что в какой-то момент он согласится. Тупик приближается и скоро он это окончательно поймёт. Уйти от власти — это слишком радикально, а вот переложить часть ответственности за развитие ситуации на других — это выход. Путин не может остановить войну сам, значит в стране должна возникнуть ситуация, когда это сделают другие. Тогда путинское самолюбие пострадает по-минимуму. Дескать, я бы этих украинцев дожал, но вокруг одни слабаки и вшивая интеллигенция — повисли у меня на руках и не дали закончить дело…
Если действующий субъект не справляется с решением задачи, должен возникнуть субъект новый.
Путину пора перестать быть лидером ОПГ, пришло время становиться политиком. Иначе политика ему отомстит.
Коллективность — это механизм исправления уже совершённых ошибок, а также способ избежать ошибок новых. Именно так к ней и надо относиться.
*автор признан Минюстом РФ иностранным агентом.