На днях соцсети взбудоражило эпатажное высказывание Александра Дугина об ограничениях интернета в России. В интервью Ксении Собчак «любимый философ Путина» заявил, что «интернет нужно выдавать порционно за хорошее поведение». Еще лучше, по мнению философа, делать это только «зимой, когда холодно». Дугин предложил концепцию «сельского русского интернета», который огражден государством от «токсических поползновений врага» и «потери себя» в Сети. Не сказать, что эти слова стали для кого-то откровением, но высказывание Дугина действительно примечательно. Как давний соратник РПЦ, бывший главред «Царьграда» и частый гость православных каналов, Дугин очень точно сформулировал суть нарратива, который РПЦ выбрала для оправдания блокировок. Ограничения интернета в оптике Московского патриархата становится «освобождением» от онлайн-зависимости — душеспасительной, практически религиозной практикой.
Философскую основу учения о вреде интернета много лет назад сформулировал сам Дугин. В наиболее доступной форме она изложена в его лекции в литературном институте им. Горького. Суть учения сводится к тому, что историю человечества можно разделить на три периода: премодерн, модерн и постмодерн. Премодерн — эпоха тотальности человека, в которой он неотделим от религии и государства. Постмодерн — эпоха распада, в которой человек сам выбирает свою идентичность. Модерн — что-то между ними. Премодерн, с точки зрения Дугина, — золотой период истории. Он включает в себя достижения культуры Античности, военные триумфы Римской империи и рассвет христианства. Постмодерн — наоборот, упадок. В нем мы наблюдаем диктатуру левых радикалов, насаждение гендерной политики и безбожие. Высшее благо для цивилизации, с точки зрения Дугина, — возвращение в премодерн. Первый шаг на этом пути — отказ от современных технологий. Главная из них, конечно, интернет.
Тезисы, близкие дугинским, высказывают и в РПЦ. Накануне отключения мобильного интернета перед 9 мая в Москве зампред синодального отдела по взаимодействию Церкви с обществом и СМИ Вахтанг Кипшидзе заявил, что интернет-ограничения напоминают о «хрупкости технологической цивилизации», которая «меркнет перед вечностью, целью спасения своей души, делами любви и милосердия». Высказывание Кипшидзе можно считать мейнстримным для руководства РПЦ — его работа заключается в озвучивании официальной позиции Церкви.
На фоне блокировок цикл программ об интернет-угрозах вышел и на православном канале «Спас». В эфире ток-шоу иерей Валерий Духанин заявил, что «интернет во многом дал площадку для выплескивания страстей человеческих», а православный публицист Сергей Худиев — что ИИ «быстро приведет к деградации, к неспособности поддерживать отношения с живыми людьми».
Под брендом «Спаса» в прокат вышел и полноценный фильм об опасности интернета — «Сеть», который пиарил даже официальный сайт Московской патриархии. В нем авторы приводят истории людей, пострадавших от онлайн-общения: игроманов, подростков из «групп смерти» и молодых девушек, страдающих РПП. В фильме в один ряд ставятся оппозиционные и экстремистские каналы. «Установка аватарки “Я/Мы”» называется «тренировкой массового сознания», а порча бюллетеней на голосовании сравнивается с антисемитской атакой в махачкалинском аэропорту — ведь и первое, и второе было инициировано в интернете. Отдельное внимание авторы уделили проблемам «цифрового аватара» и все того же ИИ. Иерей Федор Лукьянов, выступающий в фильме экспертом, напомнил, что «само слово “аватар” пришло из магии».
Проблема интернет-зависимости и онлайн-экстремизма, разумеется, существует. Да и искусственный интеллект вполне оправданно вызывает опасения даже у атеистов — дело тут не в религии. Однако сложно не заметить симметричность аргументации церкви и власти. Отследить ее несложно. Интернет все помнит.
Например, в 2010 году, во время «медведевской оттепели», главный редактор православного издания «Фома» Владимир Легойда утверждал, что православная церковь, «в отличие от других конфессий», выступает против цензуры в интернете. Легойда говорил, что лучшим цензором для каждого человека является он сам, а за тем, какие ресурсы посещают дети, должны следить их родители. С тех пор Легойда оброс титулами. Теперь он профессор кафедры мировой литературы и культуры МГИМО, председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ и временно исполняющий обязанности руководителя пресс-службы патриарха Московского и всея Руси. На фоне развернувшейся кампании интернет-блокировок Легойда занял новую позицию. Теперь он говорит так: «Специалист из любой области фактически с этим согласится, и психологи, и врачи-терапевты, и педиатры, что, конечно, нужно ограничивать использование [соцсетей и ИИ], либо, в принципе, до определенного возраста [ребенка] не поощрять».
Интересно, что если официальные представители РПЦ выражают согласие с политикой блокировок, то на низовом уровне она, скорее, вызывает недовольство. Многие лояльные власти священники крайне болезненно воспринимают блокировки мессенджеров и замедление YouTube, которые остаются для них главными платформами проповеди.
Ультрапатриотический священник, автор слогана «Zа Vеру» Андрей Ткачев в YouTube собрал аудиторию в 1,9 млн подписчиков, а в Telegram — 290 тысяч. Вышеупомянутый церковный канал «Спас» в YouTube заблокирован (на пике он имел около миллиона), но в Telegram у него по-прежнему 90 тысяч. Профессор Московской духовной академии Алексей Осипов (не священник, но важный голос для Z-православия) в YouTube имеет 920 тысяч, в Telegram — 40 тысяч. У иерея Павла Островского в YouTube 277 тысяч, в Telegram — 240. Островский, славящийся своим «контролируемым либерализмом», во время очередной волны блокировок прокомментировал их так: «Если власть не замечает столь массового народного протеста, то насколько тогда велика пропасть во взаимопонимании одних с другими?»
Линию Островского продолжил и более одиозный представитель РПЦ — протоиерей Кирилл Иванов, автор канала «С попом обо всем» (240 тысяч подписчиков). Иванов увязал блокировки с пророчествами старцев, которые обещали, что Третья мировая война не затронет Россию, но только если та исполнит свою роль мирового проповедника православия. «Православные каналы с сотнями тысяч подписчиков лишаются и аудитории, и возможности создавать контент. Голос православия может заглохнуть [...], и зачем нам такой мир, если в нем нет православной России и ее православного голоса?» — вопрошает Иванов, перефразируя Путина, ярым сторонником которого он является. Вопрос о том, кто же является инициатором блокировок, он при этом обходит стороной.