Вранье Воробьева
В посте губернатора Андрея Воробьева о дроновой атаке на Подмосковье про Жуковский упомянули тремя в одном абзаце: «В Жуковском БПЛА попал в многоквартирный дом на улице Гагарина. Повреждены выход на пожарную лестницу между 23 и 24 этажами и две балконные плиты. По предварительной информации, пострадавших нет. Сейчас идет эвакуация жителей дома».
Источник: «Можем объяснить»
По сути Воробьев НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ о ситуации в Жуковском — он решил засекретить эту трагедию районного масштаба, выяснила корреспондент «Можем объяснить», съездив в Жуковский и пообщавшись с местными жителями после атаки.
И даже в этой короткой фразе содержалось откровенное вранье: на самом деле в доме на улице Гагарина повреждены не «две балконные плиты двух этажей и выход на пожарную лестницу», а полностью разрушены балконы трех этажей, а также соседние облицовка и окна. А груда обломков разрушила и детскую площадку, что во дворе этого дома в нескольких десятках метров от него.
А еще выяснилось, что в этом подмосковном городе прилетов беспилотников было, оказывается, два. Но о другом губернатор Воробьев вообще не упомянул — возможно потому, что тот лишь незначительно задел жилые дома, чьих жителей оперативно эвакуировали, так как снаряд в этом БПЛА не разорвался, упав на стадион аккурат посередине между этими хрущевками. А раз не разорвался – то, видимо, по логике властей, и не считается. Да и сами жильцы, которые пообщались со спецкором «МО», претензий к ним не имеют. «Народ у нас нормальный, понимает всё», – говорят они. Хоть и замечают: было страшно. И сейчас, после атаки, – тоже страшно.
ПВР с самоваром и командные игры для детей
Тот самый прилет БПЛА, который утаил от широкой общественности губернатор Воробьев, пришелся на спортивную площадку, что рядом с Дворцом культуры на улице Фрунзе. В него на время обезвреживания неразорвавшегося снаряда разместили эвакуированных жителей трех соседних жилых домов по улицам Фрунзе и Жуковского, а также сотрудников филиала МАИ (см. нашу схему). Как рассказали «МО» в ДК, таковых набралось всего человек 30.
Источник: «Можем объяснить»
«Я тоже зашла посмотреть: в Доме культуры, действительно, все было очень хорошо подготовлено, – вспоминает в разговоре с «МО» одна из жительниц этих эвакуированных хрущевок. – Кроватей не было, но выставили для людей удобные кресла. Накрыли стол – на нем самовар! Чай, кофе, печенье. Причем печенья много, много, много. И не простое оно. Даже лимон нарезали. Не кормили, но там прямо можно было напиться чаем и наесться этим хорошим печеньем».
Напившихся чаем из самовара и наевшихся «непростым» печеньем людей тем же вечером отпустили обратно по домам. На следующее утро на площадке перед ДК в рамках городского пионерлагеря устроили командные игры для детей. Дети как ни в чем не бывало бегали, прыгали и водили хороводы. Произошедшее одна из девочек в секундном перерыве между хороводным перестроением с улыбкой прокомментировала так: «Ну, это было вчера. А сегодня у нас всё по расписанию».
Жители ближайших к месту падения дрона домов тоже выходили наутро из своих квартир по своим обычным делам. Во дворе, который еще накануне весь день был оцеплен и где спецслужбы разминировали неразорвавшийся снаряд, прогуливались 54-летняя бабушка Нина с шестилетней внучкой Шафой. Они поведали: на пятый год «специальной военной операции» людей оповещали в ручном режиме – поквартирными звонками.
«Рано утром нам в квартиру позвонил по домофону полицейский, – рассказывает бабушка. – Сказал: «Пожалуйста, выходите, – опасность. Все, кто дома есть, выходите». Мы быстро переоделись, так как были одеты в домашнее. Взяли паспорт и другие документы, деньги. Больше ничего не брали. На нашей улице Фрунзе всё кругом было уже перекрыто – красно-белыми ленточками. Снаряд прямо в стадион угодил – и не разорвался. Поэтому эвакуировали все дома вокруг стадиона – сейчас оттуда уже все убрали, но ветки сломанные остались лежать. Полицейский попросил нас погулять где-нибудь три – четыре часа. Лично мне, когда мы вышли из дома, было нестрашно. Но когда вернулись домой, стало жутко – от осознания того, что может еще раз прилететь. Да и дочь смотрела весь день в телефон, а он светится красным, это значит «ракетная опасность». Желтый цвет на телефоне – это предупреждение, зеленый – отбой. Внучка моя родилась в 2019-м – последний хороший год был…»
«Мне очень страшно было, я заплакала, – продолжает внучка, которая сама свое имя произносит как «Шафе». Букву «р» она еще не выговаривает, но, что такое «дрон», уже знает. – Дрон – это беспилотники, которые попадают в дома и… взрываются там».
«Она уже больше года об этом знает, мы между собой об этом разговариваем, и она слышит, – уточняет бабушка. – Но к нам попало впервые».
«И я от страха плакала, да, – добавляет внучка. – Плакала и собиралась на улицу. Но мы с бабушкой вчера сходили в кафе, и там поели мороженое и картошку фри. Мне взрослые объясняют, что к нам прилетают беспилотники потому, что нас не любят. На Россию нападают враги».
«Она знает, что это Украина», – подсказывает бабушка.
«А почему нас не любят, я не знаю, мне пока не объясняли», – пожимает плечами внучка.
Во дворе прогуливаются еще две бабушки из тех же попавших под эвакуацию домов.
«Конечно, это было страшно, ведь могло и взорваться, – вздыхает 67-летняя Надежда. – Дрон пролетел через крышу: мотор в одном месте, эти… как их… крылья – с другой стороны, с нашей! А вот бомбочка-то – дальше парковки, на газоне, считай. Вот ее обезвредили только где-то в девятом часу – вечера. При том что прилетело около 7 утра. А движок прямо в стену вот этого дома номер 10 ударился. След от взрывателя остался за машинами. И нам пришлось нашу машину убирать – сыну, он был на работе, из ГАИ звонили. И я пошла убирать, а тут везде оцепление – нельзя. А я говорю: как это нельзя? А они: да, может, ничего и не заденет ее. А я им: да? а если заденет? Пойди потом купи! А мы обычные инженеры. Машина у нас обычная, Volkswagen. Дали все-таки убрать. А так все спокойно, люди без паники. Понимающие. Ну а куда денешься? Хотя и страшно – это могло вообще не быть дома. Он, видимо, как-то по крыше прошелся – они все на крышу смотрели. Ну а что там на крыше-то? А снаряд, который, слава Богу, не взорвался, обезвреживали саперы. Сначала одни, потом другие приезжали. У первых, судя по всему, не получилось. Я всех родственников обо всем предупредила – мне же надо было бы где-то ночевать, если что. Хотели у нас еще газ отключить – на всякий случай, но не отключили. Может, это наше ПВО этот беспилотник и сбило… Кто знает… Звук был такой… жужжащий. Как у пропеллера. И бахнуло сильно. А я ведь, когда увидела из окна, что милиция все оцепляет, сначала обрадовалась, решила, что дорогу будут делать. У нас же тротуар весь выщербленный. А потом думаю – какая там дорога? Их же человек 15 только из полиции собралось. И из МЧС были, и спецслужбы приезжали. Рассказываю вам только о том, что своими глазами видела. Надеюсь, меня за этот рассказ в тюрьму не посадят. Думаю, что происходит это всё [прилеты беспилотников], потому что идут военные действия. И они как-то сопротивляются. Я никого не обвиняю. [Обвинять кого-то в происходящем или нет], это дело каждого. Но факт в том, что страшно жить. Страшно. Конечно, страх есть и за будущее. Что дальше будет, не знаешь. А чем все закончится – об этом я не думаю. Зачем? У нас для этого есть руководящая система. Мне зачем еще и этим голову себе морочить. Я знаю, что за рубежом, если что-то случается, там помогают. А вот у меня муж умер – я разве могу на эту пенсию прожить? Нет, конечно… Я инвалид, я не могу дома оставаться, у меня массаж, процедуры».
«Сиренами никого не пугали»
«А мне не было страшно, – делится 78-летняя Татьяна. – И я не эвакуировалась, осталась дома. У меня нет дверного звонка – и полицейский ко мне просто не достучался. К тому же у меня громко телевизор работал. И службы все сработали очень хорошо. И из ФСБ были ребята – у них на футболках сзади было написано «ФСБ России». Они мерзли, так как было холодно, а футболки у них тоненькие и с коротким рукавом. Но многие были в штатском, поэтому не разберешь, кто откуда. И собака была. А снаряд накрыли саркофагом, когда обезвреживали. Сиренами никого не пугали, все спокойно проходило. И народ у нас нормальный, понимает все. На Россию же нападали еще со времен Владимира Красное Солнышко. Эта большая земля всегда привлекала врагов. Всегда делили нашу страну – поляки, литовцы, французы и Черчилль. Что, есть мнение, что это Россия напала на Украину? Да вы смеетесь, что ли?! А когда там нацисты людей сжигали живьем и расстреливали – в Одессе и на Майдане, почему все молчали? Когда Церковь нашу оскверняли – это нормально? Мы всё видим, мы историю знаем. У нас в доме все СВО поддерживают, все нормальные люди. Глупо не поддерживать. Я сама наполовину украинка, у меня папа – украинец. И всегда русский язык был главенствующий. И на Брянщине говорили: «А шо?» А литовцев сразу надо было отделять. После войны прям. Но ничего… все закончится победой. В 2037 году. Это не я придумала, это я такой прогноз читала. В 2037 году войны не будет, и Украины не будет. А будут три страны – Россия, Индия и Китай. Но я, может, до этого времени не доживу».
Источник: «Можем объяснить»
«Однако квартиру в ближайшее время застрахую – мало ли, еще прилетит, — добавляет бабушка. — Мы же, в отличие от украинцев, народ не меркантильный – от государства компенсации не ждем».
«Коммунальщики боятся сюда приходить для уборки»
Больше всего в Жуковском пострадал 25-этажный дом 62 по улице Гагарина. «Да вы лучше напишите, что во всем городе бензина нет, – советует мне таксист Артур, подвозивший меня до места. – Вот что на самом деле народ волнует. Что вам еще рассказать? Мне от атак беспилотников не страшно. Детям – страшно. Я это уже все прошел, мне не страшно. Мне смешно. Потому что не могут пятый год. Надо куда-то идти – или назад идти, или вперед идти. Вот поэтому и смешно – детский сад, игра какая-то детская. Как бы я хотел? Чтобы Россия или закончила, или сдалась… Вот этот дом – о, и заехать можно, всё открыто. У друга машина стояла там – сейчас все стекла, крыша, капот, весь в осколках».
Источник: «Можем объяснить»
На Гагарина, 62, в результате попадания дрона полностью обрушились балконы трех последних этажей крайнего подъезда. Очевидцы во дворе с содроганием делятся воспоминаниями о том, как это было жутко: несколько бесконечных минут словно шел ливень – из плит, их кусков, осколков, железяк. Небо во дворе из серого становилось черным. Мощнейшей взрывной волной большинство бетонных плит отбросило на несколько десятков метров, прямо в центр детской площадки. Они и спустя более суток после атаки лежали там же. «А коммунальщики боятся сюда приходить для уборки», – поясняет юноша, отдыхающий на одной из покореженных лавок. Это его не беспокоит: «Такое лето».
Источник: «Можем объяснить»
И по всей территории этого гигантского, более чем на 1000 квартир, жилого комплекса «Гагаринский» сутки спустя разбросаны осколки. Часть машин накрыли пленкой. В пострадавшем подъезде отключили лифт. У подъездов, далеких от пострадавшего, развешаны заградительные ленточки: рабочие в касках предупреждают, что и в них частично идет разрушение, с разных этажей то и дело отлетает облицовка, поэтому вблизи этого дома ходить опасно везде. На одном из балконов нижних этажей огороженного ленточками подъезда сидит пожилой мужчина и смотрит вдаль абсолютно пустым, стеклянным взглядом.
Источник: «Можем объяснить»
Непосредственно под разрушенными этажами – и вовсе воронка с грудой плит и железа.
«А ведь у нас такой крутой дом! – замечает 23-летняя Алина, с которой мы осматриваем все эти разрушения. Из опасной зоны нас просит как можно скорее уйти один из альпинистов, предупреждая, что в любую минуту и на нас может упасть одна из таких плит. Ограждений тем не менее именно в этом месте нет. – И я всегда думала, что именно в наш дом не прилетит. Но прилетело же – именно в наш! Теперь я узнала звук беспилотника – как у газонокосилки. Это жутко, это очень страшно! Единственное, что успокаивает, друзья говорят – два раза в одно место не прилетает. И я думаю, что это ужасно. Никто не заслужил такого. Ни Украина, ни Россия. Мы по идее братья. Поскорее бы всё это закончилось».
Источник: «Можем объяснить»
Звонок в администрацию городского округа Жуковский
Мы попросили нашу коллегу из «легального» (то есть зарегистрированного в Роскомнадзоре) СМИ получить комментарий у сотрудников администрации городского округа Жуковский насчет того, пострадал ли кто-то из жильцов трех разрушенных этажей дома 62 по улице Гагарина, где они находятся, что с их квартирами. Приводим дословно ее диалог с девушкой, ответившей по городскому телефону приемной главы города Жуковский.
– Кто же вам даст такую информацию, – ответила сотрудница приемной.
– Ну вот администрация города, надеялась, что знает. Ну вы же знаете, что с ними? – спросила коллега.
– Дело в том, что эта информация – она нигде не распространяется. Вы же это прекрасно понимаете. Я вам ничего по этому поводу не скажу.
– И никто по этому поводу больше ничего не подскажет – ни в администрации, нигде?
– Нет, нет.
– Нам же именно про людей интересно написать – как они, что с ними вообще, помогут им, не помогут, компенсируют ли…
– Понимаете, если официальные источники не дали никакой информации, мы тоже не можем дать ее никак.
– От вас [администрации городского округа Жуковский], как я смотрю, не было официальных сообщений, что с жителями этого дома?
– Нет, не было.
– И губернатор Воробьев не писал…
– Вот всё, что написал Андрей Юрьевич, той информацией обладаем и мы. Больше никакой информации дать не можем. Никаких публикаций [в наших собственных каналах] не будет.
– Поняла. Берегите себя.
– До свидания.
В довоенные годы в Жуковский приезжали посмотреть на самолеты, вертолеты и авиашоу легендарного авиасалона МАКС. Теперь приезжают посмотреть и сфотографировать последствия атаки беспилотников. Корреспондент «МО» обнаружила, что обломками и разрушениями интересовалась не только она: людей с поднятыми смартфонами она обнаружила под стенами того самого дома на Гагарина, о незначительности разрушений которого заявил Воробьев. И который в интернете уже назвали самым пострадавшим домом Подмосковья.