В ночь на среду украинские дроны атаковали НПЗ в Саратове и Нижнекамске (Татарстан), военный аэродром в Воронежской области, а также нанесли удары по 9 танкерам в Азовском море, которые доставляли топливо в Крым. В понедельник под удар впервые попал НПЗ в Омске — один из крупнейших в стране. Он находится на расстоянии около 2500 км. от границы с Украиной.
Почему российская армия не может защитить тылы от украинских дронов — мы обсудили израильским военным журналистом Сергеем Ауслендером.
Почему ПВО не справляется
Дрон — в теории легкая цель. Он тихоходный, летит низко, при этом достаточно крупный. Из-за этих характеристик его легче сбить из пулемета, чем ракетой зенитно-ракетного комплекса. У ракет часто возникают проблемы с наведением на дрон. Большинство современных ЗРК создавались для борьбы с авиацией и ракетами. Да и российский «Панцирь» — плохая система, сырая, у нее масса недостатков. На многих видео, снятых во время крупнейшего налета на Москву мы видим, как ракеты промахиваются. Пушки «Панцирей» (это же не только ракетный, а ракетно-пушечный комплекс) вообще, похоже, не используются — нет ни одного видео с их работой. Кроме того, большое количество российских комплексов на фронте и в ближнем тылу было уничтожено ударами ВСУ.
Проблемы с обнаружением
Важная задача в борьбе с дронами — их своевременное обнаружение. Израиль засекает их сразу после запуска с территории Ирана или Йемена. Для этого используется спутниковая разведка. В Украине применяют сеть акустических датчиков, они засекают БПЛА по звуку моторов. В случае России времени тоже достаточно — украинские дроны летят до центра страны несколько часов. Но почему-то россияне их не могут заранее обнаружить — вероятно, у них отсутствует сплошное радиолокационное покрытие. Украинские дроны начинают активно сбивать, когда те оказываются уже внутри МКАДа. При этом процент сбитых беспилотников достаточно высокий — но даже тех, которые долетают, хватает, чтобы нанести серьезный ущерб.
Для противодействия дронам Израиль использует авиацию (истребители) и «Железный купол». Иногда они все же долетают, но это скорее исключение. Во время 12-дневной войны в 2025 году Иран запустил около 1500 БПЛА, а до Израиля долетели только два.
Да, сбивать их Израилю помогали союзники. Ну так залог успеха в войне — это создание союзов. США, вероятно, помогают украинцам с разведкой — показывают, где у России дыры в радарном покрытии, и ВСУ рассчитывают оптимальные маршруты полета. А у России главный союзник Северная Корея — она не может ничем помочь против дронов.
Чем еще сбивать
В борьбе с дронами Украина пошла по пути создания дронов-перехватчиков, хотя другие методы тоже активно используются. Россия перенимает опыт противника и сейчас активно создает мобильные огневые группы — это пулемет, установленный на пикап. Но к каждому бензовозу такую группу не приставишь, к тому же дроны ВСУ на эти группы тоже охотятся. Да и невозможно ими прикрыть всю огромную территорию России. Беспилотники же летают по разным маршрутам.
У ВС РФ есть эффективные подразделения — тот же «Рубикон» активно использует дроны-перехватчики. Но он один такой, и весь фронт, а тем более тыл, прикрыть естественно не может. Сейчас Украина так масштабировала производство дронов, что никакая ПВО — ни израильская, ни американская не смогла бы справиться. А уж тем более российская.
Бюрократия мешает
Еще одна проблема российской армии — в ней все очень бюрократизировано. За несколько лет внедрили что-то, например «Герани» на базе иранских «Шахедов» — а противник адаптировался, научился их сбивать, и эффективность падает, надо что-то новое придумывать. Но поскольку у системы огромная инерция, она не может быстро отреагировать, и будет еще несколько лет производить эти дроны. С ПВО та же история — решения всегда запоздалые и работают неэффективно.
Как далеко зайдет топливный кризис – смотрите в новом выпуске программы «Можем объяснить».