Команда Навального и Максим Кац сделали вещь, которая ещё совсем недавно казалась почти невероятной: после долгих лет ожесточённых конфликтов договорились о совместных действиях. Они согласовали список кандидатов, за которых предлагают голосовать на предстоящих выборах.
Происшедшее заставляет поразмышлять вот о чем.
Кажется, мы вообще неправильно ставим вопрос, когда в очередной раз требуем от оппозиции «наконец объединиться». Потому что объединиться просто так очень сложно. Можно, конечно, подписать какую-нибудь декларацию, сфотографироваться вместе и объявить о создании очередного координационного совета. А что дальше?
Объединиться — ради чего?
И вот если конкретного ответа на этот вопрос нет, на первый план немедленно выходят разногласия. Кто главный? Кто кого представляет? Какой должна быть идеология, а какой программа? Как относиться к событиям такого-то года? Кто был прав в старом конфликте? Кто перед кем должен извиниться? Совсем другое дело, когда появляется конкретный ПРОЕКТ — как сейчас с выборами. Есть дата, есть кандидаты, есть понятная задача. Не надо договариваться о том, как должна быть устроена Россия после свержения Путина. Не надо даже менять мнение друг о друге. Можно продолжать считать партнёра по переговорам неправым по массе вопросов. Требуется гораздо меньшее: сесть и договориться, за кого вместе призвать голосовать… И ведь получилось.
***
В российской истории есть один совершенно грандиозный пример такого ситуативного единства — февраль 1917 года.
Ещё накануне никакой коалиции кадетов, эсеров, меньшевиков и большевиков, которая планировала бы совместное свержение Николая, не существовало. Революция началась стихийно — и тем интереснее произошедшее.
Люди, которые совершенно по-разному представляли себе будущее России, в какой-то момент обнаружили перед собой одну общую задачу. Старый режим рушился. Ему нельзя было дать подняться, нужно было его добить.
Ради этого оказалось возможным то, что ещё недавно казалось невероятным. Прежде ненавидевшие друг друга разные социалистические течения наладили взаимодействие, а меньшевистско-эсеровское руководство Петросовета договорилось с либералами из думского лагеря о конструкции новой власти.
Никто из них не перестал быть самим собой. Кадеты не стали социалистами, меньшевики не превратились в кадетов. Большевики тем более остались большевиками. Просто на короткое время появилось РЕАЛЬНОЕ общее дело.
А потом Николай отрёкся и почти сразу началось обратное движение. Потому что на вопрос «Что делать с самодержавием?» ответ у всех был более или менее одинаков, а вот на вопрос «Что теперь делать с Россией?» — ответы отличались как небо от Земли.
Вернувшийся в апреле Ленин довольно быстро объяснил коллегам по партии, что никакого общего будущего с Временным правительством у большевиков нет. Дальше разногласия только нарастали, и через несколько месяцев некоторые из союзников по Февралю уже смотрели друг на друга как на смертельных врагов.
Можно сказать: вот, значит, никакого единства и не было. А я бы сказал наоборот: единство было. Просто оно носило ПРОЕКТНЫЙ характер. Оно возникло не «вообще», а для конкретного дела.
Февраль 1917-го — не единственный пример подобного рода. Если посмотреть на историю успешных оппозиционных коалиций, это довольно часто так и работает. Они возникают из разрозненных сил под КОНКРЕТНУЮ задачу. Так в 1988 году в Чили противники Пиночета, — публика вообще-то крайне разношерстная — объединившись в преддверии референдума, сумели убедить избирателей рискнуть и проголосовать «нет».
В Сербии в 2000 году в коалицию против Милошевича вошли 18 партий. Коштуница и Джинджич не были идеологическими союзниками, однако они смогли преодолеть разногласия и снесли диктатуру.
Потом, разумеется, — после завершения проекта, ради которого люди объединились, — они снова начинают конфликтовать. Я совершенно не удивлюсь, если через пару недель команда Навального и Кац опять рассорятся.
Более того, было бы даже немного странно ожидать, что многолетние противоречия вдруг исчезнут только потому, что стороны один раз смогли договориться о кандидатах.
После выборов исчезнет то самое «ради чего», которое заставляет сейчас сдерживаться. А поводы для новой ссоры обязательно найдутся. Ну и что?
Мне кажется, здесь как раз и не надо впадать в привычное отчаяние: «Вот видите, опять не смогли объединиться». Смогли же. Когда было ради чего — когда был КОНКРЕТНЫЙ ПРОЕКТ — объединились.
Значит и в следующий раз, когда появится реальное дело, снова объединятся.
И тут стоит иметь в виду, пожалуй, самое интересное: следующий проект вовсе не обязательно должен быть придуман заранее. Нынешний — выборы — возник давно. Задолго до того, как все началось, было известно, что страну ждет голосование за новый состав Госдумы.
А вот Февраль 1917-го никто не планировал. Проект возник сам. История вдруг поставила перед очень разными людьми задачу, которой ещё несколько недель назад просто не существовало.
Так может быть и сейчас. Военное поражение. Мятеж вроде пригожинского. Внезапный политический кризис. Раскол внутри власти. Неожиданная протестная волна. Какое-нибудь новое решение Кремля, на которое нужно совместно реагировать. В конце концов, ситуация, которую сегодня вообще невозможно предвидеть.
Проект можно придумать. А можно однажды утром проснуться и обнаружить, что он уже стоит перед тобой.
И вот к этому, наверное, действительно имеет смысл готовиться.
Не создавать непременно «единую российскую оппозицию». Я вообще не уверен, что она нужна. Зачем людям с разными взглядами изображать единство по всем вопросам? Пусть существуют разные организации, разные лидеры, разные аудитории. Пусть спорят.
Важно другое: чтобы в нужный момент они умели прекращать спор. Чтобы работал алгоритм: увидели общее дело — сели за стол. Сделали — дальше можно опять разойтись. А потом появилось новое дело — снова сели.
Собственно, нынешняя история Навальной и Каца именно поэтому важна — независимо от результата выборов. Создан прецедент. Ещё вчера можно было сказать: «Эти люди друг с другом никогда не договорятся». Теперь нельзя. Уже договорились.
А второй раз обычно бывает немного легче, чем первый.
Хотя, конечно, самым разумным было бы не испытывать судьбу и не ждать, пока после выборов стороны снова найдут повод для конфликта. Лучше прямо сейчас придумать новый проект — решить, что они вместе будут делать после завершения кампании.
Чтобы было ради чего не ссориться.
*Политолог, экс-спичрайтер Путина признан Минюстом РФ иностранным агентом